Мнение: «Кинематографу плевать на санкции»

Алексей Гуськов — один из наиболее активно работающих в Европе российских актеров. На фестивале «Окно в Европу» он представил свой второй после «Четырех дней в мае» российско-немецкий проект и поделился с КиноЗалом подробностями его создания, перспективами совместного с Европой кинопроизводства и мнением о влиянии санкций на кинематограф.

«Пингвин нашего времени» — постмодернистская притча, которую сложно уложить в какие-то жанровые рамки. По структуре фильм скорее напоминает роман. В центре сюжета странный экс-олигарх Старыч (Алексей Гуськов), любитель пингвинов и самопровозглашенный мессия, мечтающий снять во льдах ролик с призывом к человечеству одуматься. Периодически на экране возникают пингвины — то в виде компьютерной графики, то в виде замерзших трупов.

Съемки «Пингвина» проходили на Кольском полуострове и в Териберке, которую год назад прославил на весь мир «Левиафан» Звягинцева. Снимать именно в России предложил немецкий продюсер и партнер Гуськова Штефан Арндт. По задумке снег должен был буквально валить с экрана, как в «Фарго». По словам продюсера Елены Дюффорт, выбор пал на Кольский полуостров, где есть и гарантия снега, и технику везти из Москвы недалеко, и администрация настроена по отношению к кинематографистам доброжелательно.

«Этот сценарий можно было снимать в Норвегии, где в пять раз больше был бы бюджет, или в Канаде, где бюджет был бы раза в два больше, — рассказывает Гуськов. — После того как появился „Перевал Дятлова“, а потом и „Левиафан“, Кольский полуостров стал практически кинематографическим регионом: люди привыкли, что у них снимают кино. Как американцы снимают зиму в Канаде, мы снимаем ее в Мурманской области. Но нам пришлось едва ли не отказаться от проекта. Сначала не было снега, потом ровно перед съемками заработал Кандалакшский порт, который 15 лет до этого не работал. Мы летом подготовили натуру, заложили понтоны, чтобы снимать на льду, и тут пошел ледокол. Снег стал не снегом, а желто-зеленой массой. Опять пришлось менять локацию во время съемок».

Четыре года назад на экраны вышли «Четыре дня в мае», первый продюсерский проект Гуськова, созданный в формате копродукции. Тогда Алексей Гуськов признавался, что только совместное кинопроизводство и соответственно широкая дистрибьюция в странах-создателях фильма — это единственно правильный путь для развития отечественного кино. Однако до сих пор международные проекты с российским участием можно пересчитать по пальцам.

«Я до сих пор уверен, что это единственный путь. Но, конечно, копродукция — очень сложный процесс. В первую очередь по творческим причинам. Должен быть предмет, сюжет, который интересен всем странам. Тарантино поставил жирную точку на Второй мировой войне. „Четыре дня в мае“ — последняя картина [о войне], которую немецкие фонды поддержали в этот период. Это только у нас удивительный министр с какой-то маниакальной настойчивостью предлагать кинематографическое пространство семидесятилетней давности. Нужны точки соприкосновения. Война — одна из главных точек, в том числе и нашей протекционистской политики, но она закончилась. Скукоживается все, закрывается. Потом есть причина экономическая: у нас нет никаких преимуществ перед Венгрией, Румынией, бывшими соцстранами. Когда в Италии открыли свое пространство для зарубежных проектов, туда пришло огромное количество режиссеров, стали снимать там».

Главная проблема российского кино — отсутствие индустрии, уверен продюсер: «Я работаю в Европе и могу сказать, что индустрия есть только во Франции. Там на тебя смотрят с вопросом: зачем ты здесь? В Италии на тебя так не смотрят». А вот политическая ситуация на партнерские отношения в кино не влияет никак, считает Гуськов. «Санкции никак не влияют. Кинематографическому миру абсолютно наплевать. Я недавно снялся у Роберто Андо в картине „Признание“ про „Большую восьмерку“, которая теперь, как вы знаете, „семерка“. Ваш покорный слуга в роли кого-то вроде Лаврова, причем без всяких примет нелюбви или любви. Прописана роль как роль, разве что попросили привнести что-то свое из наблюдений за министром».

Актерская карьера Гуськова складывается за рубежом успешно для российского артиста. Недавно он закончил съемки в новом фильме Фредерика Бегбедера «Идеал». Тем не менее 10 месяцев в году Гуськов проводит в России, снимаясь в отечественном кино и работая в театре. Свой следующий продюсерский проект Гуськов намерен снимать в сотрудничестве с Италией. «У нас уже находится в разработке сценарий под рабочим названием „Вечная жизнь и прочие достижения Александра Г.“ Там очень интересные условия работы. У меня уже три картины вышло в Италии как у актера, и я с любопытством наблюдаю за их кинопроцессом. В свое время Берлускони перекрыл поддержку кино, сейчас там снимаются фильмы без оглядки на государственное финансирование. При этом в конкурсе в Канне в этом году было три замечательные итальянские картины, а Соррентино и вовсе снимает сериал для HBO. С уходом господдержки режиссеры рванули на телевидение, а канал RAI открыл киноподразделение».

На фестивале «Окно в Европу» Алексей Гуськов возглавлял жюри конкурса «Копродукция», в котором участвовали такие фильмы, как «Брат Дэян» Бакура Бакурадзе и «Москва никогда не спит» Джонни О’Райлли. «Думаю, в следующем году конкурс фильмов, созданных с помощью копродукции, будет главным конкурсом фестиваля, потому что „Окно в Европу“ ищет свое лицо, — говорит Гуськов. — И Эстония, и Латвия, и Казахстан, и Украина, и Молдавия — теперь это инородные страны, которые производят штучный, необычный товар. Понимаете, копродукция обязывает: ты работаешь не только на локальный рынок, но еще и на чужую аудиторию, на другую ментальность. К сожалению, наши российские фильмы интересны за рубежом только для показа на телевидении в лучшем случае».

Коллеги Гуськова по жюри, судившие конкурс российских фильмов, в день закрытия фестиваля высказали немало критики в адрес коллег, потерявших, по словам Светланы Проскуриной, всякое уважение к зрителю. Гуськов настроен более оптимистично: «Мы как будто вернулись к тому явлению, которое я называю „кооперативным кино“. Фильмы снимают продюсеры, актеры, просто богатые люди. Это не хорошо и не плохо. В конце концов, так появилась „Ведьма из Блэр“. Это тоже примета времени: доверие к профессионалам ушло. Профессионал не снимает для аудитории, которая придет в кинотеатр. Но главное, что есть живость процесса. У нас есть фильмы, есть режиссеры. Бакурадзе, Звягинцев, Мизгирев — можно продолжать список. Так что не нужно заниматься самобичеванием. Главное, не замыкаться на себе, иначе мы превратимся в Болливуд, где „Гладиатор“ не выходит на экраны, потому что снимается свой ремейк».

Оцените статью: 0/10 1 из 0
Автор: Admin
Дата:23.08.2015,22:03

Рекомендуем посмотреть

Комментарии к фильму

Если вы желаете оставить комментарий – вам не обходимо зарегистрироваться или войти на сайт под своим логином.